Последние годы норвежские архитекторы являются предметом особого внимания мирового сообщества.

Современные норвежские проекты регулярно освещаются на страницах >международных журналов, постоянно появляются новые имена, возникают новые явления.

Новые идеи и новые проекты рождают перспективные бюро авторитетные и уже имеющие солидную репутацию архитектурные фирмы, такие как Snohetta, Jarmund/Vigsnass, Jensen & Skodvin, Helen & Hard и др.

Ясные формы, простые материалы, особое отношение к природе и социальная направленность-характерные черты большинства успешных проектов.

Можно ли уже сейчас говорить о норвежской архитектуре как о полноценном явлении?

Место диктует идентичность-для архитекторов второй половины XX века эта взаимосвязь считалась непререкаемой истиной. Критики и историки по-разному оценивали эту связь и суммировали данный опыт. Кристиан Норберг-Шульц подчеркивал первостепенность такого феномена, как genius loci-гейт места, дух места. А Кеннет Фремптон ввел в обиход понятие «критический регионализм», имея в виду то, что архитектура опирается, прежде всего, на местные условия и традиции.

Трудно удержаться от соблазна обобщений. Но неужели у проектов, которые реализуются в Норвегии сегодня, есть действительно нечто Статья написана общее, кроме того, что они возводятся в пределах одного географического ареала? Является ли в XXI веке национальность значимым маркером идентичности архитектуры, или все же наша физическая среда-часть куда более широкого контекста, чем национальный?

Норвегия

Норвегия располагается на самом краю планеты, южная ее оконечность устремляется к Европе, а самая северная точка находится за Полярным кругом - в Арктике. Существует популярное заблуждение, что Норвегия - маленькая страна. На самом деле ее площадь лишь немногим уступает площади Германии и значительно превосходит, например, площадь Великобритании. Норвегию воспринимают как маленькую страну просто потому, что она не слишком населена: на квадратный километр у нас приходится 12,5 человек, в то время как в Великобритании этот же показатель составляет 255 человек, а, например, в Макао или Сингапуре-семь тысяч.

Ледниковый период оставил нам в наследство малоплодородные горные полосы, растянутые вдоль Северного моря. Только четыре процента общей площади Норвегии составляют пахотные земли. Вот почему на нашей территории обитает не так много народу. Люди селились далеко друг от друга, и этот фактор оказался определяющим в формировании норвежского менталитета. Большинство городов - и больших, и малых - расположено по соседству со скалистыми и относительно нетронутыми ландшафтами. Скалистый ландшафт, характерный для Норвегии, оставлял мало шансов на достижение материального благополучия. История нашей страны - это во многом история бедности и история борьбы с бедностью.

Все изменилось в 1970 году, когда в Норвегии начали добывать нефть. До этого Норвегия была одной из беднейших стран Европы. Но с тех пор показатель ВВП на душу населения вырос в двадцать раз. Теперь Норвегия - одна из богатейших стран мира. Государство и граждане располагают богатствами, которым могут позавидовать многие страны и народы планеты.


Богатство

Можно ли полагать, что свалившееся на нас богатство явилось одним из стимулов развития архитектуры? Конечно, материальный фактор имеет значение. Строительство обходится дорого. Если бы люди не имели денег, ни власти, ни частные компании не могли бы проектировать и строить. И все же нет никаких оснований полагать, что архитектура-та сфера, на которую люди целенаправленно тратят деньги. Строительная индустрия имеет годовой оборот около 570 млрд крон2, на долю строительного сектора приходится 15 процентов национального ВВП в Норвегии. Для сравнения: нефть, «черное золото» страны, составляет примерно 22%. В строительном секторе занято большое число компаний. Но при этом почти 90% этих компаний тратят на НИОКР не более 5% своей выручки, 24% фирм не тратят вообще на эти цели ни кроны. И хотя довольно значительная доля построек (около трети) проектируется архитекторами, норвежскую строительную отрасль трудно считать инновационной.

По мнению архитекторов, несмотря на то, что в Норвегии много строят, условия для архитектурной деятельности в последние десять лет значительно усложнились. Процесс строительства ориентируется в основном на предсказуемость экономики проекта и стандартизацию технических решений, что не оставляет большого пространства для творчества. Качество объектов обычно по курсу центробанка не превышает минимальный уровень, установленный нормативами, и опре- iооНнорвежекихЯкрон деляется экономией; лишь немногие подрядчики позволяют себе выходить (NOK) равняются приза рамки шаблонных решений. Но именно благодаря этим немногим новая меРН0 552 Райским рублям (RUR).

Уникальность

Погоня за уникальностью, исключительностью, штучностью в целом не свойственна норвежцам. Бедность заставила нас ставить во главу угла практичность; именно на решение практических повседневных задач норвежцы тратят основную долю своей энергии.

Малая плотность населения и более чем скромный уровень быта ограничивали развитие культуры, городов и университетов. Первый университет в Норвегии был основан по воле датского короля Фредерика VI3 - самим норвежцам в то время в голову бы такое не пришло. Его назвали Университетом короля Фредерика, и лишь в 1939 году он был переименован в Университет Осло. Важно уточнить, что вообще вся знать, правившая Норвегией начиная с периода, когда в стране вспыхнула эпидемия чумы (1349), и вплоть до признания Швецией автономии Норвегии в 1814 году, имела датские или шведские корни. Норвегия тогда застраивалась довольно скромными зданиями в стиле барокко, рококо, ампира или классицизма, да и то не слишком активно. В то время никто не задумывался о том, что даже скромными архитектурными средствами можно подчеркнуть уникальность природы, быта, окружающей среды.

Но в XIX веке на волне первого этапа индустриализации разразился строительный бум. В Норвегии начали возводить крупные общественные здания: банки, библиотеки, больницы и психиатрические лечебницы, тюрьмы и железнодорожные вокзалы, школы и театры, построили комплексы университета и парламента (стортинга). Упорядоченный мир буржуазии постепенно вытеснял дворянское сословие, не оставившее глубокого следа в архитектурном облике Норвегии. Именно тогда и возникло большинство крупных национальных институций, которые возвеличивали себя в монументальных тяжеловесных сооружениях. Мы копировали и заимствовали то, что нам нравилось, стремились уподобиться индустриально развитым странам.

Норвежская архитектура никогда не отличалась оригинальностью и не занимала ведущих позиций в европейской архитектуре XIX века. Большинство мастеров той эпохи, которые работали в Норвегии - Ханс фон Линстов, Кристиан Грош, Генрих Эрнст Ширмер и Андреас фон Ханно,- родились и получили образование в других европейских странах.

Практический модернизм

Буквально переводится с французского как «Изящные искусства». Эклектический стиль архитектуры второй половины XIX века. Получил свое название от парижской Школы изящных искусств, являющейся очагом зарождения данного архитектурного направления.

Разумеется, когда модернизм начал влиять на архитектуру и пошатнул позиции стиля Beaux-Arts с его показной симметрией и экстравагантным отношением к материалам, скандинавская народная культура подхватила новомодную тенденцию, и насей раз Норвегия не отстала и вышла вровень с соседними странами.

Спроектированный Ларсом Бакером ресторан «Скансен», который считается первым функционалистским зданием в Норвегии, был построен в Осло в 1926-1927 гг. - всего через три года после того, как Ле Корбюзье опубликовал свою книгу «К архитектуре», и затри года до Стокгольмской выставки 1930 г., которая всерьез и надолго утвердила принципы модернизма в Скандинавии.

Архитекторы Уве Банг, Гудольф Блакстад и Герман Мунте-Каас, Николай Биир, Лейф Грунг и Арне Корсмо инициировали масштабные и малые проекты, начиная с одноквартирных домов и заканчивая промышленными предприятиями, которые можно причислить к лучшим образцам раннеевропейского модернизма. То, что появление функционализма привело к разрыву с архитектурными традициями прошлого, как это заявляется в дискуссиях того времени, весьма сомнительно. Арнстейн Арнеберг и Магнус По- ульссон, а затем Уве Банг и Арне Корсмо были прямыми продолжателями идей Генриха Эрнста Ширмера. Функционализм стал долгожданной альтернативой вычурной эстетике предшествующего периода и был встречен норвежцами на ура.

Дизайн и архитектура функционализма активно освещались в газетах и журналах.

В Норвегии внедрялись скорее практические, чем эстетические аспекты модернизма. Внешне простые предметы обихода и меблировки, апеллирующие к трезвости и рациональности, импонировали большинству норвежцев. Такие просветители, как, например, архитектор, художник и писатель Одд Брокманн, активно способствовали популяризации новой эстетики. Большинство норвежцев воспринимали модернизм как нечто родное, он был понятен и экономически доступен самым широким слоям населения. Журналы много писали об этом направлении и в 1920-1930-е гг., и в процессе послевоенного восстановления страны.

Термин «скандинавский дизайн» получил широкое распространение после выставки «Дизайн в Скандинавии», которая состоялась в США в 1954 г., и обрел вполне конкретный эстетический смысл. Каталог выставки был сфокусирован не на быте или экономике, в нем преобладали черно-белые фотографии природы, сопоставленные с лучшими образцами произведений промышленного дизайна. Представленные на выставке объекты простых форм, изготовленные из натуральных материалов, стали олицетворением эксклюзивного, «бутикового» минимализма, который и до сей поры продается по неприлично завышенным ценам.

Постмодернизм?

После войны норвежская архитектура развивалась примерно по тому же сценарию, как и вся западная архитектура в целом. Модернизм оставался в фаворе у архитекторов вплоть до 1970-х гг., когда его изрядно обнищавшая и девальвировавшаяся философия оказалась уже не в состоянии отвечать на актуальные запросы дня. Впрочем, норвежские архитекторы немного отставали от остальной Европы, все глубже погружавшейся в стихию постмодернизма.


Archigram, Майкл Грейвз, Альдо Росси, Питер Айзенманн, Марио Ботта, Даниэль Либескинд, Coop Himmelb(l)au, Джеймс Стирлинг и многие другие пропагандировали новаторскую, невиданную до той поры архитектуру, но к происходящему Норвегия оставалась безучастна.

Страну затронуло лишь то направление европейского постмодернизма, которое ассоциируется с именами Леона Крие и Чарльза Мура, активно применявших в своих постройках арсенал классических архитектурных форм. Произошло это, возможно, потому, что наши теоретики архитектуры того периода - Кристиан Норберг-Шульц и особенно Томас Тиис-Эвенсен - настаивали на том, что архитектура-это, прежде всего, язык. Норберг-Шульц придерживался феноменологического подхода («Гений места: к феноменологии архитектуры», 1980), который сформулирован у Хайдеггера. Тиис-Эвенсен в 1987 г. составил архитектонический словарь «Архетипы в области архитектуры».

Немногие практикующие архитекторы, однако, усвоили этот тип архитектурного мышления. Jan & Jon и Арне Хенриксен создали выдающиеся норвежские образцы постмодернизма, но к началу 1990-х годов стало ясно, что в Норвегии не случилось ничего близкого к тому, что открыло так много новых путей для остальной Европы.

В целом архитекторы хранили верность модернизму-стилю, который господствовал в стране большую часть XX века.

Сверре Фен

Но на небосклоне мировой архитектуры все-таки зажглась одна норвежская звезда.

В 1997 г., после того как победное шествие постмодернизма уже завершилось, премии Притцкера впервые был удостоен норвежский архитектор - Сверре Фен. Нет никаких сомнений в том, что Сверре Фен опирался на модернизм: он изучал творчество Ле Корбюзье, работал вместе с Жаном Пруве, его ранние конкурсные проекты, выполненные в соавторстве с Гейром Грунтом, находятся в одном ряду с произведениями признанных классиков Современного движения. Но уже начиная со второй половины 1960-х годов и особенно в своих поздних работах Фен совершает резкий поворот к так называемому «поэтическому модернизму». Поворот, который, на мой взгляд, следует рассматривать как важнейший вклад в архитектуру постмодернизма, как шаг по направлению к той архитектуре, где повествовательный аспект превалируетнад функциональным.

Сверре Фен был профессором Архитектурного университета Осло на протяжении многих лет-с 1971 по 1995 г. Многие норвежские архитекторы считают его своим учителем. Творчеству Фена посвящена монография Пера Улафа Фьельда «Идея конструкции» (1983), в которой и сформулирован термин «поэтический модернизм». Это амбивалентное и достаточно расплывчатое понятие является прежде всего антитезой рационализму, в рамках которого работало большинство норвежских архитекторов.

С 1990-х годов и до сегодняшнего дня архитектура Норвегии развивается в разных направлениях. Новое, молодое поколение архитекторов сформировалось под влиянием процессов рубежа веков - его представители одновременно следовали постмодернизму и бунтовали против него. Образ норвежской архитектуры стал многолик.

Природа... и дерево

Обычно иностранцы выделяют две черты нашей архитектуры: во-первых, она близка к природе, а во-вторых, норвежские архитекторы успешно обыгрывают возможности дерева.

Первозданный природный ландшафт присутствует во многих районах Норвегии, и архитекторы учитывают это. Дерево - тоже дар природы, легко доступный и хорошо известный строительный материал, применяемый издревле и весьма распространенный в сегодняшней строительной практике.

Деревянное зодчество Норвегии, имеющее многовековую историю, обогатило нашу архитектуру уникальными памятниками - каркасными церквями (ставкирками). Дерево также активно использовалось в области судостроения. Традиции норвежского деревянного зодчества были усвоены и развиты, например, в Японии. Японская культура не просто восприняла технические приемы возведения деревянных конструкций. В Стране восходящего солнца была разработана собственная архитектоническая система, отличающаяся особой интенсивностью взаимодействия интерьера и внешней среды.

Впрочем, норвежская архитектура всегда решала в основном какие-то частные, локальные задачи: не будет преувеличением сказать, что главным образом она была сосредоточена на том, как лучше прорубить отверстия в стене. Такого явления, как норвежское садово-парковое искусство не существует: наш ландшафтный дизайн, как и усадебная архитектура, целиком и полностью заимствованы из других мест. Идеалы народной культуры никогда не простирались дальше созерцания цветочного горшка. Норвежские архитектурные традиции не слишком повлияли на мировую культуру - ни в плане использования возможностей природы, ни по части шедевров деревянного зодчества.

Глобализация

Сегодня мы, пожалуй, испытываем большую зависимость от природы, чем три-четыре столетия назад. Во времена, когда мир расширял свои границы, когда колонизация и экспансия мировой торговли наращивали свои обороты, казалось, что влияние западной культуры безмерно, а пространство для ее развертывания бесконечно. Сейчас пространство начало стремительно сужаться - и это не может не тревожить, ведь мы обнаруживаем, что ресурсы, казавшиеся прежде неисчерпаемыми, все же конечны. Мы называем этот процесс «глобализацией» - когда события на другом краю света влияют на нас так же или даже больше, чем решения, принимаемые в пределах нашей страны. Ведь, скажем, еду нам поставляют из Африки, а одежду из Китая. И все же мы до сих пор не знаем досконально, что происходит с архитектурой в условиях этого сужения пространства.

Влияние глобализации на архитектуру проявляется в самых разных аспектах.


В первую очередь она влияет на строительную отрасль. Строительство и экономика во всем мире развиваются по единым законам. Всюду предла- Архитектура гаются одни и те же продукты, рынок строительных изделий и материалов 16 унифицирован. Решения на местном уровне принимаются очень редко, ручной ремесленный труд почти исчез, а вместе с ним исчез и целый спектр различных вариантов формообразования. В целях экономии большинство проектов ориентируются на стандартные решения.

Впрочем, возможно, фактор глобализации присутствовал всегда. Мы всегда заимствуем то, что нас привлекает, и неважно при этом, кого мы берем за образец для подражания - близких или дальних «родственников». Когда Генрих Эрнст Ширмер искал модель для исправительного учреждения в Осло (1851), он позаимствовал принцип паноптикона Джереми Бентама, сформулированный в конце XVIII в. В качестве еще одного примера слияния культур можно привести учебные поездки Ларса Бакера в 1919 году из Лондона в Италию и Францию, довольно-таки заметно отразившиеся на норвежской архитектуре. Кристиан Норберг-Шульц учился у Зигфрида Гидеона в Цюрихе и всегда тяготел к Италии. Сверре Фен был околдован американцем Джоном Хейдуком.

Насколько уместно говорить о характерных чертах «норвежской» архитектуры, если иметь в виду все эти подражания и заимствования?

Исключения

Некоторые из компаний, которые создают образ норвежской архитектуры сегодня, не могут быть названы чисто норвежскими. Компания Snohetta имеет бюро в Осло и Нью-Йорке. Jarmund Vigsnaes, Jensen & Skodvin и ряд других бюро проектируют и строят за пределами Норвегии, работая как самостоятельно, так и в сотрудничестве с архитекторами из других стран. Helen & Hard работают с норвежскими и австрийскими партнерами. Haugen Zohar-норвежско-израильская фирма. Rintala Eggertsson руководят финн и исландец, в Space group входят норвежец, датчанин и американец.

И, кстати, в Москве, где Кристин Ярмунд по приглашению профессора Оскара Мамлеева участвует в работе Государственной экзаменационной комиссии кафедры промышленных зданий Московского архитектурного института.

Проекты, которые экспонируются на выставках, которым посвящаются публикации о «норвежской архитектуре», которые демонстрируются по всему миру и ради которых я и согласилась написать эту статью, являются исключениями.

Приблизительно треть новых зданий в Норвегии строится по архитектурным проектам. Это высокий показатель, ведь в среднем по миру архитекторами спроектировано всего около двух процентов зданий. И большинство из того, что строится, никогда не доходит до стадии публичного обсуждения - ни в Норвегии, ни за рубежом, вне зависимости от того, приложили к этому руку архитекторы или нет. Проекты, о которых упоминают в прессе, всегда содержат в себе нечто особенное. Среднестатистический норвежский подрядчик не слишком амбициозен, его не слишком волнуют инновации, подъем уровня строительной культуры. Проекты, которые представляют «норвежскую архитектуру сегодня», возводятся вопреки, а не благодаря сложившейся конъюнктуре.

Ситуация не изменилась даже после того, как правительство Норвегии проявило похвальное рвение, подготовив в 2010 г. документ под названием «Норвежская архитектурная политика» (его основные положения опубликованы на интернет-сайте arkitektur.no). В документе дается исчерпывающая информация о главных достижениях в сфере архитектуры и задаются перспективы развития. Но, судя по названиям глав - «Архитектура должна соблюдать экологические и энергетические стандарты», «Города и поселки должны ориентироваться на архитектуру высокого качества», «Архитектуре следует блюсти государственные интересы»,- концепция все-таки пока недоработана. По крайней мере, как государственным, так и частным проектам по-прежнему недостает креативности. Это касается и градостроительства, и объемного проектирования. «Архитектура должна способствовать повышению уровня и качества жизни»,-декларируется в разделе «Перспективы». Похоже, это картина очень далекого будущего.


Большинство проектов и зданий, которые представлены на сайте arkitektur.no - Опера в Осло, гостиница «Прейкестолхютта», терминал самообслуживания в Тромсё, жилой квартал в Свартламуэне, цистерцианский монастырь Таутра Марияклостер, Центр Гамсуна, площадь Солберга, церковь Мортенсруд и некоторые другие - по-своему уникальны. Их отличают выразительность объемно-пространственного решения, ясность и четкость пропорций, изысканность в подборе материалов. Все эти здания являются результатом скорее особых, нежели «стандартных» усилий. Их успеху способствовала совокупность целого ряда факторов: наличие амбициозного застройщика, грамотный конкурсный отбор, привлечение талантливых архитекторов и высококлассных инженеров, подрядчиков и ремесленников, готовых выдвигать и реализовывать небанальные решения.

Бессмысленно суммировать и обобщать тенденции развития, опираясь на более или менее случайную коллекцию эксклюзивных сооружений. Впрочем, в последние годы в стране под названием Норвегия спроектировано и построено немало зданий и комплексов по-настоящему мирового уровня. Они разработаны талантливыми архитекторами, норвежцами и иностранцами.


Вместо того чтобы пытаться суммировать эти достижения, нам следовало бы изучить конкретный опыт. Что именно делает тот или иной проект неповторимым? Кто и как выполнял работу? Можем ли мы воссоздать те же условия, чтобы добиться сходных результатов в другом месте? Только анализ отдельных проектов может способствовать тому, что их ценность сделается универсальной, не зависящей от того, где, в какой стране или части света, находятся построенные по ним здания. Только так можно оптимизировать процессы принятия решений, совершенствовать технологические и экономические принципы реализации проектов. Только так, с опорой на опыт, а не только на благие намерения, можно выстроить грамотную архитектурную политику.

Парадокс

Парадокс заключается в том, что в мире, который все больше и дальше выходит за национальные границы, все чужое и иностранное по-прежнему часто воспринимается с недоверием и предубежденностью.

Мы по-разному относимся к чужому. С отрицанием, восхищением, любопытством. Иногда мы ищем в нем узнаваемые черты и тем самым присваиваем его себе.

Однажды восхитившись, можно сильно измениться. Когда мы видим, что другие сделали что-то лучше нас, то мы стараемся сделать для себя тоже «лучше». Восхищение является противоядием от эксклюзивности, прививкой против национализма, против ощущения собственного величия.

Многие достижения современной норвежской архитектуры вписываются в международный контекст. То, что они норвежские, уже не играет практически никакой роли. Не потому, что архитектура стала частью глобализированного мира. Архитектура все больше фокусируется на специфике местных климатических условий, на градостроительном и социальном аспектах. Норвежские архитектурные проекты потому и заслуживают внимания, что они штучны, единичны, своеобразны. И вместе с тем идут в ногу со временем, с общемировыми тенденциями.

Когда мир неизбежно сужается, мы обретаем шанс взглянуть на самих себя - в самых разных контекстах. Наша идентичность определяется уже не столько тем, откуда мы и как мы строим, сколько тем, что мы после себя оставляем.