Согласно книге рекордов Гиннесса, длиннейшая в мире естественная конькобежная трасса находится в канадском городе Виннипеге. Она начинается в центре города в парке Форкс, где сливаются реки Ассинибойн и северная Ред-Ривер, и далее тянется по руслу Ассинибойна на 3,2 км. И это, вероятно, одно из лучших мест в мире, где, не выезжая из города, можно насладиться радостями зимы. Общественная досуговая зона существует здесь уже 10 лет.

Трасса является частью Arctic Glacier Winter Park. Assiniboine Credit Union River Trail каждые выходные организует развлекательные общесемейные программы в декорациях великолепной канадской зимы. Здесь можно просто гулять, кататься на коньках, лыжах и сноубордах, заняться зимней рыбалкой или керлингом, поучаствовать в исторических театрализованных представлениях и поиграть в хоккей и брумбол. Все развлечения бесплатные и общегородские. Подержанные коньки и шлемы можно передать в специальную службу, которая распределит их среди тех, кто в них нуждается. Идея замерзшей реки как средоточия городской жизни и зимних удовольствий кажется ультрасовременной, но на самом деле очень традиционна: сотни разноцветных движущихся фигурок, рассыпанных по белоснежному полю Ассинибойна в выходные дни кажутся перенесенными в наши дни персонажами картин голландского живописца XVII века Хендрика Аверкампа.

С 2010 года на трассе возводятся хижины для конькобежцев - небольшие павильоны, расположенные на расстоянии 1 км друг от друга, в которых можно отдохнуть, погреться и спрятаться от пронизывающего ветра. Теоретически все это можно сделать в обыкновенной бытовке, в сооружении вернакулярных или традиционных форм. Но, похоже, хижины стали частью развлекательной программы зимнего парка. Укрытия превратились в аттракцион в прямом и первоначальном смысле этого слова, т. е. в объект, привлекающий к себе внимание. Они стали акцентом ландшафта, источником и генератором впечатлений. Молодые архитекторы из Университета Манитобы, по чьей инициативе была создана первая серия построек, относились к ней, как к выставке на льду. К 2012 году выставка превратилась в международный конкурс, на который было подано 140 заявок. Кроме того, в строительстве 2012 года принял участие всемирно известный Фрэнк Гери, чья хижина была возведена наряду с произведениями канадских студентов и победителей из Норвегии и Чехии.

Ко всем хижинам предъявляются общие требования: небольшие размеры, дешевизна материалов (на каждую постройку выделяется по 9000 долларов), способность удерживать тепло. Предназначенные стать частью окружающего ландшафта, хижины возводятся из органических материалов, зачастую удивительных: обтесанных глыб льда, брикетов из сена, снега, дерева, плетеных канатов и проч.

Функциональная простота построек и их близость к природе заставили архитекторов обратиться к архитектурным архетипам. Языком современной архитектуры проигрываются простейшие типы жилища: навес («Поленница»), шатер («Кокон»), пещера («Ледяная подушка», «Канатный павильон»). Многие из них вдохновлены вернакулярной архитектурой и представляют собой концептуализированные версии традиционных построек: прозрачный «Каркас» отсылает к образу ветхих амбаров, неотъемлемого атрибута старинного сельского пейзажа Канады. Сооружение Фрэнка Гери, сложенное из укрепленных на металлических конструкциях кубов льда, воссоздает образ иглу, а «Ледяная подушка» - рыбачьих шалашей, которые возводились по берегам реки. Высокая и узкая цилиндрическая башня (Ha(y)ven), собранная из брикетов сена, лишенная перекрытия и прорезанная сквозным Малая форма проходом, напоминает донжон средневекового замка. 128

Лаконизм формы не мешает хижинам выступать посредником в отношениях между человеком и ландшафтом. С точки зрения того, кто движется, окружающий пейзаж стелется непрерывной полосой, для того же, кто находится внутри хижин, открытые входные проемы и оконные отверстия кадрируют вид, заключая его в неправильной формы раму и позволяют пережить его по-новому, сточки зрения архитектуры, что ярче всего проявилось в «Медузе». Те хижины, которые снабжены солнечными батареями или очагами, используют освещение как формообразующий элемент. В темноте наполняющий постройки свет делает их объемными, меняет очертания и превращает в огромные фонари, своего рода сигнальные огни на трассе («Пять дыр» Гери, «Ледяной куб»).

Хижины стали примером архитектуры, которая максимально приближается к инсталляции и художественному объекту, свободна от прагматических функций, зато способна развлекать. Так, «Ловец ветра» 2012 года (Wind Catcher) вообще не является архитектурным сооружением в строгом смысле этого слова-это развлекательный объект с весьма слабо выраженной функцией укрытия. Похожим образом устроена и Hot Hut, которая очень мало напоминает собственно хижину, зато дарит особенные тактильные ощущения всякому, кто решится пережить их, размещаясь в ячейках и выемках этого сооружения. В отличие от большой архитектуры, путь от замысла к воплощению в хижинах предельно короток. В результате возник очень удачный формат развлекательной архитектуры, который позволяет непротиворечиво сосуществовать работам мировых знаменитостей и студентов.

Максимально контрастирующие друг с другом по форме, использованным материалам и тем ощущениям, которые они вызывают, хижины дополняют трассу, позволяя конькобежцам по пути собрать заодно и свою маленькую коллекцию архитектурных впечатлений. Некоторые из них особенно изысканны. Оранжевый шар («Солнечное пятно»), зависший под мостом в нескольких футах от земли, является навесом от ветра, край которого загнут внутрь и образует скамейку. Замерзшие брызги воды покрывают шар тонким слоем льда, делая поверхность искрящейся и проницаемой для солнечных лучей. Забравшись под навес, можно наслаждаться сияющей оранжевой реальностью.

Смене ландшафтных видов вторит смена архитектурных явлений. И здесь снова трудно удержаться от аналогий со старым искусством. Зодчие дворцово-парковых ансамблей барокко, рококо и классицизма от Версаля до Павловска в совершенстве владели искусством размещения в парке затейливых павильонов в разных стилях, способных разнообразить и украсить прогулку. Павильон как сюрприз. Изысканная идея развлекательного ландшафта, утратив свою аристократическую природу, оказалась вполне уместной для организации общественных пространств современного города.