Детям все хотят лучшего, в том числе и архитекторы. Архитектура детских садов отражает представления общества об идеальной среде обитания малышей.

Детский сад как институция был порожден главным образом двумя обстоятельствами: во-первых, отделением детей от родителей, произошедшим в силу разных причин, во-вторых, появлением воспитательных теорий. В отсутствие родителей дети гораздо легче поддаются воздействию воспитательных инициатив.

Уже Платон утверждал, что детей с раннего детства необходимо изолировать от родителей, чтобы растить из них идеальных граждан. Первый пример продуктивного сочетания указанных предпосылок обнаруживается в эпоху Возрождения. Ренессансная архитектура началась со строительства не храма и не дворца, а приюта для подкидышей. Флорентийский Воспитательный дом задумывался как невиданное ранее учреждение, в котором из сирот будут делать образцовых граждан, обучая их труду и наукам. Частью утопической программы воспитания стала и архитектура a/1anticai. Архитектор Филиппо Брунеллески, однако, оказался большим утопистом, чем флорентийские гуманисты, - его идеальный проект настолько не учитывал самых простых и приземленных потребностей идеальных «людей будущего», что его пришлось менять прямо по ходу строительства.

Детский сад как место дневного пребывания детей, имеющих семью, - это тоже продукт идеалистической программы, возникшей в первой половине XIX века. Фридрих Фрёбель придумал Kindergarten, собираясь воплотить идею того, что для гармоничного развития ребенка его следует изъять из семьи и воспитывать по определенной программе. Фрёбель, сирота, воспитанный не любившей его мачехой, последовательный сторонник гегелевского идеализма, настаивал на том, что дети - «цветы жизни», растить их следует в «саду» и делать это должны заботливые «садовницы» (именно так и называли воспитательниц учреждения).

С развитием эмансипации женщин и по мере все большей атомизации семьи детей стали отдавать в детские сады на время уже не только для того, чтобы специалисты сделали из них людей новой, улучшенной формации, но просто потому, что присматривать за ними, пока матери работают или учатся, стало некому. Господство суровой необходимости подчиняло архитектуру детского сада требованиям гигиены и функционализма.

К началу XX века относится и новое объединение архитектуры с воспитательными теориями. Детские учреждения российского архитектора и педагога А. У. Зеленко (1900-е гг.) были нацелены на развитие личности: детей рабочих там обучали не только ручному труду и грамоте, но также фотоделу и астрономии. Спроектированная самим Зеленко архитектура этих заведений сама по себе должна была быть детской, т.е. необычной и яркой, напоминающей сказочные замки. В одном из построенных им московских детских садов имелась башня с раздвижным куполом, в которой размещалась обсерватория.

Однако яркие архитектурные проекты для детских дошкольных учреждений до недавнего времени оставались скорее прекрасным исключением. В последние же годы архитекторы во всем мире с увлечением исследуют возможности этой темы. Вполне вероятно, что скоро появится специфически детская архитектура, как когда-то появились детская одежда, мебель, посуда, средства передвижения и проч. Создаваемая архитектурой среда сама становится выразителем современной воспитательной концепции. Работая для детей, архитекторы остро ощущают свою жизнестроительную миссию. «Слишком часто детские сады были дурной архитектурой, - говорит норвежский архитектор Рейулф Рамстад, - мы хотим создавать среду, в которой прорастает будущее». Современные воспитательные ориентиры можно выявить, проанализировав особенности самой архитектуры. У нее много аспектов, и они могут варьироваться в зависимости от конкретных условий, но при этом можно выделить и немало общего в постройках, реализованных иногда очень далеко друг от друга. Рассмотрев шесть проектов в разных странах, мы попытались выделить общие черты.

Детский сад - особенное пространство

Это остров в мире взрослых, на котором живут дети, и это остров, защищенный от нежелательных вторжений извне. Возможно из-за того, что безопасность является одним из главных требований к зданию детского сада, он представляется замкнутой и ориентированной во внутрь системой.

Идея особого замкнутого мира наиболее ясно артикулирована в проекте яслей во французском городке Саргемине: его авторы Мишель Грассо и ПольЛё Кернек сравнивают детский сад с клеткой человеческого тела (где забор - это «мембрана», защищающая «ядро» - собственно здание детсада, а также «цитоплазму» открытых игровых площадок), а также и с маткой, которая скрывает плод в своих недрах, снабжая его всем необходимым. Аналогию продолжает центрическая планировка: все помещения сгруппированы вокруг крытого дворика. Французские архитекторы пошли дальше всех в стремлении создать специфически детское пространство, которое они понимают как пространство-убежище. В их постройке есть зоны, предназначенные для детей, где высота потолков всего 2,10 м, а свет-мягкий и приглушенный, и помещения для взрослых высотой 4,20 м с ярким освещением.

В детском саду, построенном в валенсийском местечке Пио-Бароха архитектором Хосе Марти из Rstudio, отгородиться от окружающего мира заставляет близость скоростной автотрассы и высотной застройки, поэтому центром здания также является внутренний двор. В Любляне наружные жалюзи - главная находка архитектора Юре Котника - способны полностью скрыть интерьер от посторонних глаз. Важность традиционного забора, который прячет от чужих то, что происходит внутри, сохраняется во всех проектах. Однако «островной» эффект в наиболее открытых постройках (Норвегия, Япония) достигается за счет прямо противоположного приема: здесь здания отъединены от окружающей застройки обширными пустыми пространствами и прозрачными изгородями.

Нередко особенность детского мира подчеркивается явной непохожестью здания на его окружение. Контраст с жилой застройкой первой половины XX века был программным для детского сада в Осло, спроектированного Reiulf Ramstad Architects. В колумбийском городке Санта-Марта детский сад, построенный Джанкарло Маццанти, стал поистине футуристическим явлением, целенаправленно противопоставляющим себя бедности и убожеству соседних домов. Японские архитекторы из Archivision Hirotani Studio также стремились внести характерный акцент в ландшафт окраины Нагахамы.

Все в сад!

Пользу детского сада в современном мире принято объяснять социализацией, то есть воспитанием у малышей навыков жизни в обществе. И хотя непримиримые противники садов, сторонники «естественного родительства», яростно опровергают эту идею, утверждая, что социальная среда детского сада - искусственная, а подлинная социализация возможна только через семью, многие родители разделяют традиционное мнение по этому поводу. Как бы то ни было, пребывание в детском саду все время ставит вопрос границ личности, своей и чужой, учит умению отстаивать собственные интересы и принимать во внимание чувства других, а также взаимодействовать и объединяться с разными, непохожими друг на друга людьми. Во всем мире постепенно отказываются от одновозрастных групп, не смешивающихся даже во время уличных игр, как у нас, в пользу совместных занятий детей разного возраста. Идею подвижности границ прекрасно отражает и детская архитектура.

Во всех публикуемых проектах предусмотрено сочетание индивидуальных и общих пространств, а современные способы зонирования позволяют создавать свободные планировки без жестких границ. Подвижные перегородки в Пио-Бароха могут объединять или разделять при необходимости пространство трех основных объемов здания. Перетекание пространственных ячеек во французском проекте достигается за счет криволинейного перекрытия, обеспечивающего перепады высоты и контрасты освещения. В колумбийской Санта-Марте детский сад состоит из универсальных трехлепестковых модулей, легко сообщающихся друг с другом. В каждом из них к центральной сквозной ячейке примыкают две комнаты для занятий и один гигиенический блок. В результате объединения модулей между собой детский сад выступает как сумма закрытых внутренних пространств, открытых зон под навесами, отдельных игровых площадок и большого двора для общих собраний.

Изысканные способы зонирования разработали японские архитекторы, избегающие стен в привычном понимании слова. В их здании пространство условно разделено с помощью световых шатров на различно окрашенные участки. При этом перегородки кажутся продолжением самих шатров, членящих пространство сверху, а не традиционными стенами, вырастающими снизу.

Дети - цветы жизни

Интуитивно мы понимаем, что дети ближе к природе, чем мы, и важно поддерживать эту связь. Почти все проекты стремятся сделать общение с природой частью повседневного опыта детей. Они предлагают не просто снабдить сад игровой площадкой на открытом воздухе, но поместить на его территории кусочек природы или же с помощью архитектуры активизировать переживание природных явлений. Например, облака, отражающиеся снаружи в стеклах норвежского здания, расположенного в городском парке, превращают его окна в прекрасные ведуты.

Но наибольшее внимание этому аспекту уделили японцы с их древней культурой созерцания. Японские мастера связывают архитектуру своей постройки с движением солнечного света. Ее главный мотив - квадратные в основании и конические по форме шатры, ориентированные в разных направлениях. Изнутри они создают пространственные ячейки разной формы, окрашенные к тому же в разные цвета. Конусы «улавливают» и пропускают внутрь направленные потоки света, которые меняются в зависимости от времени года и часа дня, взаимодействуя с цветом и становясь постоянными спутниками детских игр.

Эко-сознание

Связь с природой проявилась и в подчеркнутой экологичности проектов. Архитектура демонстрирует бережное отношение к окружающей среде, которое должно стать неотъемлемой частью сознания людей будущего. Все архитекторы продумывают ориентацию здания по сторонам света, чтобы обеспечить оптимальное использование солнечного света и естественной вентиляции, которые позволяют экономить электричество. Экологическая составляющая тщательно разработана в колумбийском проекте. Для экономии воды здесь не только применяют водосберегающее оборудование, но и собирают дождевые и сточные воды, которые затем используются в канализации, а также для поливки клумб. Сэкономленная таким образом чистая вода перенаправляется на нужды коммуны. Кухонные отходы превращаются в компост, который затем используется в городском садоводстве.

Раннее развитие

Архитектура детского сада сама по себе мыслится как развивающая и эстетическая среда. Это место, в котором не скучно. Яркий и разноцветный мир, созданный для детей, предоставляет возможности для исследования форм, фактур, цветов, типов пространства. Натуральные материалы используются в Осло и Нагахаме. В Японии дверные и оконные проемы принимают формы различных геометрических фигур.

В то же время архитектура сама становится игровой. С особым буквализмом эту мысль воплотил словенский архитектор. Недостаток игрушек в новой пристройке к детскому саду побудил его включить в само здание игровой элемент. Снаружи здание скрыто деревянными жалюзи. Вращающиеся вокруг своей оси дощечки с одной стороны сохраняют естественный цвет дерева, а с другой окрашены в яркие цвета. Дети сами могут крутить их, изменяя облик своего садика так часто, как им того захочется. По другому трактуют эту тему японцы. Утонченная и абсурдистская эстетика архитекторов из Страны восходящего солнца вдохновила их вывесить на стене в ряд (и, разумеется, не на одной прямой) пять разноцветных настенных часов, а на скате одного из световых колодцев приколотить стул, создав визуальный коан -метафору условной ценности здравомыслия и привычных связей между вещами.

Мультикультурализм

На фоне сходств ярко выступает и своеобразие проектов, связанное с климатическими, социальными и культурными условиями каждой из стран. Там, где жарко, предпочитают строить из бетона (Испания, Колумбия), там, где приходится беречь тепло, выбор делают в пользу дерева (Норвегия, Япония).

В Колумбии авторам точечного архитектурного проекта приходится участвовать в решении глобальных социальных проблем. Возможно поэтому его авторское описание напоминает манифест. Детский сад на окраине коммуны Санта-Марта создает островок безопасности для самой уязвимой группы жителей - детей до пяти лет, реализуя программу по улучшению питания и борьбе с бедностью и отсталостью населения. Это работа нацелена также на социальную интеграцию беднейших слоев. Детский сад для жителей становится символом их причастности к развитию своей страны.

Сквозь ультрасовременность и интернациональную эстетику построек просвечивают и исторические традиции. Асимметричное расположение шатров на плоской крыше японского здания, вторящих очертаниям горных массивов вдалеке, вызывает ассоциацию с садом камней, где каждый объект не только ценен сам по себе, но и способен произвольно вступать в связи с любыми соседними. Словно выбеленное временем дерево в обшивке норвежского здания в сочетании с разной высотой отдельных частей придает ему сходство с кораблем. В Колумбии несущие конструкции из бетона являются воспроизведением деревянных подпорок, применяемых в традиционной местной архитектуре. И, вероятно, только во Франции, развивая аналогии между архитектурой и явлениями органического мира, архитектор способен охарактеризовать вестибюль детского сада словом «вагинальный» и придать ему снаружи соответствующие очертания, с французской легкостью напоминая, откуда берутся дети.

Новая утопия

Система «Реджо» - новаторская педагогическая система, сложившаяся в 1990-х гг. в итальянском городе Реджо-Эмилия, подразумевающая эмоциональное и интеллектуальное развитие детей, воспитание в них демократических ценностей, умения сотрудничать, самостоятельности. Детские сады этой системы есть во многих странах Европы.

К састью, современный идеализм уже не так абстрактен, как античный, ренессансный и просветительский. Он имеет в виду уже не столько воспитание идеальных граждан, сколько счастье отдельно взятого человека. Нынешние концепции учитывают чувства и переживания ребенка, а также конкретные условия его жизни. Однако по-прежнему идеальное детское пространство мыслится пространством общественным, т.е. прямо противоположным домашнему. Общественное - значит неперсонифицированное и неиндивидуализированное, в котором все равны, все у всех общее и все заняты общим делом. Современная педагогика пытается преодолеть жесткие границы между ребенком, его семьей и средой его дневного пребывания, которые сформировала система дошкольного воспитания за последние сто лет. Эти идеи, в частности, звучат в сочинениях Лориса Малагуцци, автора детских садов системы «Реджо», на которые ориентируется колумбийский проект. Возможно, на этой базе сложится новая утопия, в которой семья и социум, общественное и домашнее перестанут быть антонимами, а это, в свою очередь, станет новым вызовом для архитектуры.