Пожалуй, ни в одном другом городе мира нет такой высокой концентрации звездной архитектуры [starchitecture], как в швейцарском Базеле: Тадао Андо, Рафаэль Монео, Кадзуо Седжима, Алвару Сиза, Эдуарду Соуту де Моура- и это лишь малая часть архитектурных знаменитостей, украсивших город своими постройками.

Первые производства появились здесь еще в конце XX века - то были фабрики химических компаний Kern & Sandoz(позднее была переименована в Sandoz) и Durand & Huguenin. С тех пор внешний вид территории неоднократно менялся. Последней «заметной» постройкой до момента слияния Sandoz и Ciba стал цех по производству медикаментов - ввод в эксплуатацию состоялся в 1993 году.

Еще каких-нибудь 10 лет назад все было иначе: в годы, предшествовавшие новому тысячелетию, Базель застраивался преимущественно швейцарскими архитекторами, среди которых было не так чтобы уж очень много звезд - к таковым можно отнести Марио Ботту, Жака Херцога и Пьера де Мерона (бюро Herzog & de Meuron), а также Маркуса и Роджера Динеров (бюро Diener & Diener). Реализации иностранцев, датированные 1990-ми годами, можно сосчитать по пальцам: это штаб-квартира компании Vitra Фрэнка Гери (1994 год), Музей Фонда Бейлера Ренцо Пьяно (1997 год) и деловой центр Euregio Ричарда Майера (1998 год). Кто-то возразит: а как же знаменитый кампус Vitra?, расположенный менее чем в 10 км от Базеля, который включает постройки «великих» Тадао Андо, Фрэнка Гери, Алваро Сизы и Захи Хадид конца 1980-х - начала 1990-х годов? Дело в том, что территория, занимаемая кампусом, входит в состав немецкой федеральной земли Баден-Вюртемберг, то есть административно это никакой не Базельз. Стало быть, к современной архитектуре Базеля этот промышленный ансамбль, строго говоря, не имеет отношения.

Что же такое произошло, что после 2000 года в Базеле один за другим стали вырастать здания по проектам Притцкеровских лауреатов? Никак строительный бум? Отнюдь. Да и какой здесь может быть строительный бум, когда Базель - город с населением численностью 170 тысяч человек.

Начнем с небольшой предыстории. В 1996 году произошло слияние фармацевтической компании Sandoz и химической компании Ciba-Geigy.

На базе этого слияния возник фармацевтический концерн Novartis. Всякому более или менее крупному предприятию нужен свой корпоративный имидж. Руководители Novartis придумали строить свою имиджевую политику на популяризации принципов экологичности, инновационности и гуманизма. Но вот незадача! Облик штаб-квартиры концерна никак не вписывался в желаемую картину: головной офис Novartis размещается на участке в северо-западной оконечности Базеля (район Санкт-Йохан; на востоке граничит с берегом Рейна, на севере - с французской коммуной Сент-Луис), ранее принадлежавшем Sandoz,- на момент образования концерна эта территория представляла собой промышленную зону с хаотичной застройкой, формируемой разновременными сооружениями, многие из которых в силу возраста не отвечали требованиям безопасности и экоустойчивости. При этом нельзя сказать, чтобы здешние постройки были совсем уж архаичные - в 1960-е годы комплекс подвергся масштабной реконструкции. Однако имидж требовал перемен. Кроме того, имелась проблема тактического характера - весьма немаловажная, кстати: сложившаяся пространственная организация территории была недостаточно гибкой в функциональном отношении, что, в свою очередь, серьезно затрудняло ее адаптацию к возможным управленческим изменениям внутри компании.

Одним из первых шагов на пути к «обновлению» промзоны Санкт-Йохан стали работы по реновации и санированию довоенного административного здания (нынешнее название - «Форум 1») по проекту архитекторов Вильгельма Бродбека и Фрица Бони, начатые в 1999 году. В 2000 году руководство Novartis утвердилось в необходимости более радикальных трансформаций: было принято решение об очередной реконструкции территории.

Идея состояла в том, чтобы вычистить с этого участка все индустриальное и преобразовать его в суперсовременный город науки с суперкомфортной внешней средой. Откуда такое внимание к средовому комфорту? Как полагают в Novartis, качество пространственного окружения самым непосредственным образом влияет на эффективность рабочего процесса - это один из ключевых факторов стимуляции креативности и профессиональной интеракции тому же чем благоустроеннее окружение, тем выше шанс привлечь в штат ценного специалиста - и это уже не предположение, а факт жизни. По этой причине главным приоритетом корпоративные начальники провозгласили эмоциональное благополучие сотрудников. Данная концепция получила название «Кампус инноваций, знаний и коммуникаций» [Campus der Innovation, des Wissens und der Begegnung]

Определившись с желаемым результатом, боссы Novartis принялись искать специалиста, который оформил бы их видение в реализуемую и внятную градостроительную схему. В итоге предпочтение было отдано итальянскому архитектору, градостроителю и по совместительству известному теоретику Витторио Маньяго Лампуньяни. Перед господином Лампуньяни была поставлена задача разработать проект реорганизации унаследованной от Sandoz промзоны и предложить программу долгосрочного развития территории. Помимо условий, продиктованных концепцией «Кампуса знаний», автору надлежало учесть ряд дополнительных пожеланий: все должно быть рационально и экономично, пространственное решение должно подчеркивать царящую в Novartis атмосферу открытости и др. Первые эскизы появились в феврале 2001-го. Уже через полгода мастер-план был утвержден и пущен в работу.

Мастер-план кажется довольно примитивным: ну сетка и сетка. Да, 2000 лет назад (если быть точным - со 150 по 80 годы до н. э.) на этом месте находилось кельтское поселение, имевшее сходную планировочную структуру, и что с того? Подобные историко-культурные аллюзии вызывают умиление, но не более. И все же, идея неглупая.


Прежде всего, выбранная схема позволила сохранить часть существующих улиц, среди которых 600-метровая Фабрикштрассе [Fabrikstrasse]7, тянущаяся с юга на север - от улицы Вольташтрассе [Voltastrasse] до франко-швейцарской границы; сейчас это главная пешеходная улица кампуса-ее ширина на разных отрезках колеблется от 15 до 20 м, еще около 4 метров добавляют открытые галереи в первых этажах новостроек, составляющих восточный фронт променада. Вдобавок к этому сеточная структура очень удачно легла на пролегающие под землей коммуникации.

За основу бралась модель доиндустриального города: в кампусе множество пешеходных улиц, которые членят территорию на своего рода парцеллы (размеры самой большой парцеллы - 62 на 35 м, самой маленькой - 25 на 18 м); при этом там нет ни одной автодороги - транзитное движение запрещено, парковки для посетителей и персонала располагаются за пределами кампуса; общее количество площадей, скверов, аллей переваливает за десяток; на юго-востоке кампус огибают две парковые зоны, обеспечивающие дополнительное пространство для отдыха и прогулок (см. Пi31).

Не будь сетки, штаб-квартира Novartis имела бы совсем другой масштаб.

Помнится, в 2011 году французская компания AREP предлагала нечто похожее для Инновационного центра «Сколково», но потом пришли звезды архитектуры и превратили нежный, буколический мастер-план французов в винегрет из мегаструктур - все вроде бы осталось в прежних границах, но масштаб города изменился разительно.

Если говорить об объемном решении, то оно ничуть не менее человеколюбивое, чем планировочная схема: высота большинства новостроек в соответствии с заданным в мастер-плане регламентом не превышает пяти этажей - немногочисленные высотные здания (сохраненная послевоенная застройка) размещаются к западу от Фабрикштрассе и создают визуальную связь с другой территорией Novartis, лежащей на противоположном берегу Рейна (район Клибек); в «Кампусе знаний» нет места производству - сооружения кампуса функционально подразделяются на офисы и лаборатории; первые этажи всех без исключения построек отведены под социальную инфраструктуру-рестораны, кафе, магазины и т.п.; территория изобилует произведениями стрит-арта, вестибюли отдельных зданий украшают инсталляции и панноэ.

На сегодняшний день в Санкт-Йохане построено 14 новых объектов - семь из них по проектам Притцкеровских лауреатов, а именно: Кадзуо Седжимы, Рафаэля Монео, Фрэнка Гери, Тадао Андо, Фумихико Маки, Эдуарду Соуту де Моуры и Алвару Сизы. Знатный состав - в самый раз для второй по величине фармацевтической компании в мире. Архитекторы первых четырех зданий - это бюро Diener & Diener («Форум 3»), Петер Меркли («Фабрикштрассе 6»), SANAA («Фабрикштрассе 4») и Адольф Кришанитц («Фабрикштрассе 16») - выбирались на конкурсной основе. Позднее конкурсную систему сменил прямой заказ.

В ближайшие три года планируется реализовать еще четыре здания. На этот раз в качестве архитекторов руководители концерна позвали Жака Херцога и Пьера де Мерона, Рема Колхааса, Хуана Наварро Бальдевега и Рахула Мехротру... How much Pritzkers is enough? Окончание всех работ намечено на конец 2030 года.

Японский архитектурный журнал а+u назвал кампус Novartis «архитектурным чудом» 10. Мне так не кажется. Слишком уж монотонна тамошняя застройка. Сетка Лампуньяни явилась своего рода прокрустовым ложем - она, при всем уважении к мастеру, полностью нивелирует архитектурно-средовое разнообразие кампуса- сколько бы сам автор ни уверял нас в обратном. Нет, по отдельности все крайне интересно. Причем, как ни парадоксально, привлекательнее всего смотрятся не-звезд- ные объекты: строгий Меркли, подпоясанный широченной бегущей строкой, классицистичный Лампуньяни («Фабрикштрассе 12») - мраморный снаружи, деревянный внутри. А в целом - скучновато. Это мнение основано на непосредственном впечатлении - я посетил базельский кампус в начале октября 2012-го.

Разумеется, мастер-план неоднократно модифицировался - в том числе по настоянию приглашенных знаменитостей: Тадао Андо вытребовал для себя лишние три этажа, так что вместо 23,5 м, установленных в качестве высотного лимита, получилось 38 м; Гери вообще на все плюнул и сделал очередной стеклянный бабл-гам. Вспоминается фраза Емельки Пугачева из «Капитанской дочки»: «Улица моя тесна; воли мне мало». Вот эти двое прямо как Емелька выступили. Однако на общую ситуацию произошедшие изменения не особенно повлияли. Локальные бунты вольнолюбивых знаменитостей так и не разгорелись в архитектурную революцию. Хотя, возможно, оно и к лучшему. Если выбирать между двумя крайностями, одна из которых-сколковский разгуляй, а другая - базельская монотонность, то я выбираю монотонность.

Конечно, в идеале всегда хочется, чтобы было и зрелищно, и рационально, и человечно. Но тут еще надо помнить, что кампус Novartis - закрытый административно-исследовательский центр. И не всели равно, какая там архитектура-скучная или веселая? Главное, чтобы комфортно работалось.