Иконические здания существовали на протяжении всей истории архитектуры. Эриду, один из древнейших городов Междуречья, основанный в шестом тысячелетии до н. э., был украшен семнадцатью восхитительными храмами-зиккуратами. Высота еще одного, наверное, самого известного зиккурата-Вавилонской башни-составляла практически 100 метров.

Столько же, сколько у не менее легендарных садов Семирамиды, входивших в комплекс царского дворца. Египетские пирамиды, эти циклопические чистые формы, тоже являются ранними образчиками монументальных произведений с ярко выраженной символической функцией. Крупные раннехристианские базилики и средневековые соборы были одарены особенными формами, они намеренно превышали масштаб городов, в которых возводились, нередко нанося при этом определенные травмы поселениям. Можно и дальше продолжать этот список, перечисляя дворцы и ратуши, театры и здания опер, а дальше-железнодорожные вокзалы и отели. Все эти здания используют свои размеры, оригинальность и монументальность архитектуры, чтобы привлечь внимание и заявить о своем уникальном назначении.

Чем более однородный и затрапезный был вид городов, тем более успешны были подобные постройки. В то время город состоял из зданий, которые, как правило, лишь слегка варьировались в пределах одного и того же типа. Это касалось даже ренессансных дворцов, хотя их и возводили для возвеличивания знатных семейств Флоренции, Сиены и Рима, а также Лондона и Парижа. Семейства верили, что они смогут утверждать себя в условиях «борьбы всех против всех» с помощью зданий чуть большей величины, чуть более оригинальной планировки и архитектуры.

Лишь выдающиеся здания, предназначенные для особых целей, могли решительно выделяться из фоновой застройки. Их отличительные качества, как с точки зрения размеров, так и архитектуры, символизировали их особое, как правило, публичное использование. Точнее, эти здания выделялись не только своей архитектурой, но и особым содержанием, особым духом.

Такая тесная связь между содержанием и формой была подорвана эклектикой конца XIX века. Архитектурные типы и стили разных времен стали рассматриваться как взаимозаменяемые и применяемые по самым разным случаям. Отличительным примером такого подхода является застройка венской Рингштрассе, где опера, музеи, расширение Хофбурга, городской театр, ратуша, парламент, университет и биржа представляют собой ряд массивных, отдельно стоящих зданий, облаченных в богато декорированные одежды. Тем не менее, возрожденные старые формы по-прежнему используются для тех специфических целей, для которых, как правило, предназначались. Так, архаизирующая классика здания парламента используется для выражения республиканских идеалов, призванных утвердиться в процессе развития представительной демократии. Ратуша же со своими элементами неоготики апеллирует к мифам и фольклору, подразумевая тем самым народные истоки местной власти. Возможно, более важно то, что каждое из этих самодостаточных сооружений, выросших на новой улице по велению императора в знак уважения к высшей буржуазии, сочетаются друге другом, формируя городской континуум, который рассматривается как одно целое, несмотря на все различия между зданиями. Отдельные архитектурные произведения довольствуются узнаваемостью и специфическим обличьем, но в то же время вступают в диалог друг с другом, служат выражению общей градостроительной и политической идеи.

Ничего подобного нет в показушных зданиях, которые наполняют наши города сегодня. Формы эгоистично обращают внимание только на себя, полностью игнорируя окружение. Гуггенхайм Гери может выглядеть и амебой, и скомканным листом металла, зиккуратом, который завернут в спираль. Оперный театр способен превратиться в огромный моллюск или готического вида кристалл, а офисное здание - стать кособокой призмой или корнишоном. Амеба, комок, спираль, моллюск, кристалл, покосившаяся призма и корнишон никогда не формируют городской континуум. Они просто вырастают из земли в самых неожиданных местах, подчиняясь незыблемым законам глобального рынка и ситуативному планированию и разрушая тем самым мирную нормальность городской среды.