Факт остается фактом. Чем больше продуцируется уникальных объектов тем более девальвируется сам факт уникальности - в этом и есть ирония судьбы. Звездные архитекторы призваны производить звездную архитектуру. Они не дают заказчику возможности выразить собственную индивидуальность или найти решение специфической архитектурной задачи в особенном месте; вместо этого они оставляют услужливо приукрашенный собственный товарный знак. Они зарабатывают на жизнь благодаря узнаваемости своих формальных жестов, и поэтому в их интересах просто повторять их. Культивирование отличительности ради нее самой приводит к новому единообразию. Однако в результате не рождается расслабляющее однообразие повседневной городской архитектуры, излучающей спокойствие и эффектно оттеняющей основные монументы. Вместо этого мы имеем дело с нескончаемым воспроизводством состояния перевозбуждения, которое с редким отчуждением по отношению к самым разнообразным местам проявляется в виде претенциозных корпоративных логотипов.

Великие пионеры современной архитектуры обрели бесчисленных подражателей, которые ничего не изобретают, а просто копируют. Причем копируют не правила, а исключения. Но исключение может быть таковым только в контексте правил. Если этот контекст утерян, то исключение становится чем-то общепринятым. Результат- это тот паноптикум, который имел место на организованной Куртом Форстером Венецианской биеннале, названной «Метаморф» (2004). При этом сходные явления наблюдаются даже в сонных провинциальных городах.

На самом деле мы теряем не меньше, чем город сам по себе. Он все чаще перерождается в мешанину из странностей, которые совершенно игнорируют все то, что можно назвать архитектурным выражением коллективной идентичности. Наши города способны выдерживать беспрецедентный натиск современной архитектуры только потому, что они обладают великолепной исторической тканью довольно обширных размеров. Эта историческая ткань способна спокойно гасить атаки злоумышленников-аутистов - современный город поглощает эту субстанцию подобно буйному паразиту. Но город никогда не может возникнуть путем простого приращения отдельными объектами. И никогда не сможет, какими бы красивыми и поэтичными те ни были.

В век, когда половина населения земли уже живет в городах и это число стремительно растет, городское планирование является задачей фундаментальной важности. Если мы хотим подходить к планированию серьезно, необходимо отказаться от идеи, что современный город должен обязательно состоять из модных жилых домов, броских офисных зданий, претенциозных культурных сооружений, случайных и непрактичных развлекательных пространств и плохо работающих железнодорожных станций и аэропортов циклопических размеров. Мы должны умерить наше тщеславие и рассматривать каждое новое здание как составную часть большой коллективной работы. Это относится ко всем: архитекторам, заказчикам, журналистам и горожанам. Такой подход дает меньше простора для персональных жестов, но в новых границах они тоже будут возможны и даже необходимы - как и всегда это было на протяжении всей истории архитектуры. Если мы будем работать на такой город - город, состоящий не из декораций, потворствующих желаниям своих творцов, не из бессмысленных жестов, но из значимых архитектурных элементов, связанных друг с другом, - то мы будем работать не только на город человеческого масштаба, но на город, дружественный человеку, где строительство зданий сочетается со строительством сообщества.