В кампусе компании Vitra, всемирно известного производителя предметов интерьера, появилась новая архитектурная достопримечательность. Эстафету бюро Herzog & de Meuron, по проекту которого в 2010 году в немецком местечке Вайль-ам-Райн на границе Германии, Франции и Швейцарии был построен демонстрационный павильон VitraHaus, приняли еще одни притцкеровские лауреаты - японцы Кадзуо Седжима и Рю Нишидзава из SANAA. Если объект Херцога и де Мерона является изощренным упражнением на тему штабелирования архетипических двускатных объемов, призванным примирить ограниченность размеров участка с желанием поместить «под крышей дома» максимальное количество площадей, то здание SANAA олицетворяет попытку современного перепрочтения промышленной архитектуры. Создавая производственный корпус для Vitrashop, подразделения компании, специализирующегося на изготовлении торгового оборудования, архитекторы решали две основные проблемы. Первая заключалась в том, как сделать зрительно легким крупный промышленный ангар. Во многом данная задача обусловливалась тем, что через дорогу от корпуса стоят обычные жилые коттеджи. Очевидно, что степень приятия новостройки обитателями этих домов зависела в первую очередь именно от ее визуальной ненавязчивости. И надо отметить, что Седжима и Нишидзава пошли на максимальное усложнение задачи, предложив сгруппировать под одной крышей четыре разные функциональные зоны, которые изначально заказчик планировал разместить в обособленных объемах.

Второй важной задачей для SANAA стало архитектурное переосмысление, и символическое, и типологическое, современного производства, которое, в противоположность традицонному конвейеру, сделалось гораздо более гибким и на порядок менее иерархизированным. В итоге архитекторы спроектировали цилиндрическое здание диаметром 160 м и высотой 11,4 м. С функциональной точки зрения круглая форма дает возможность четко развести в пространстве процессы доставки и вывоза продукции. Соответствующие рампы располагаются на разных концах «экватора», который в данном случае является не умозрительным диаметром, а бетонной стеной, делящей корпус на две половинки, соответствующие двум этапам строительства. Впрочем, основные преимущества круга перед прямоугольником не в этом, а в том, что, с одной стороны, он минимизирует дистанцию, отделяющую загрузочные рампы от мест производства и складирования, а с другой - позволяет отправлять и принимать товары практически где угодно, ведь каждый его сегмент равноудален от центра и в любом из них можно устроить ворота для грузовиков.

К тому же круглый план, в отличие от ортогонального, обеспечивает для заданной площади минимальную поверхность фасада. Налицо экономия и материала, и визуальных впечатлений. Это вполне созвучно общим принципам Седжимы и Нишидзавы, ориентирующихся на лаконизм и чистоту архитектурных жестов. Впрочем, в таком стремлении, разделяемом довольно большой группой японских архитекторов, к которой также можно причислить Шигеру Бана, Су Фудзимото, Джунью Ишигами и др., отсутствует какая-либо назидательность, часто присущая европейскому пуризму. Цель игры здесь скорее, как в японской лирической поэзии хайку, сказать максимально много посредством минимального количества слов.




В этом смысле архитектура Vitrashop некоторым образом представляет собой антитезу производственным корпусам, построенным в том же кампусе в 1980-х гуру хай-тека Николасом Гримшоу. Архитектура Гримшоу, с одной стороны, весома и материальна. Речь идет о корпусах из металла цвета предгрозовых туч. Монотонность протяженных параллелепипедов с замылен- ными углами то и дело нарушается различными пластическими акцентами: ризалитами входных зон, лестничных клеток и загрузочных рамп, вертикалями фабричных труб.

Производственные корпуса. Николас Гримшоу, 1981 -1986 5 Производственный корпус. Алвару Сиза, 1994 6 Пожарная станция. 3 аха Хадид, 1993 7 Заправочная станция. Жан Пруве, 1953/2003

С другой стороны, эта архитектура линейна. Все объемы, включая трубы, облицованы не простыми листами, а рифлеными - сталь разлинована частым ритмом горизонтальных бороздок. Можно сказать, что это архитектура рапидографа. Так и видится, как сотрудники мастерской Грим- шоу с упоением возят этим инструментом взад-вперед по закрепленной на кульмане лавсановой кальке. Легкость линии-границы в натуре, заметим, и подчеркивается скругленными углами - архитекторы избегают резких встреч между прямыми, движущимися в двух перпендикулярных направлениях.

SANAA же смотрит на линии несколько по-другому. Во-первых, их у японцев гораздо меньше. Окна «нарисованы» как простые прямоугольники - в четыре линии. Перед нами лишь фигуры чистой геометрии, ведь все рамы и крепежи прячутся за внешней оболочкой. Это же касается низа и верха фасада. Фактически тот лишен и цоколя, и карниза. Конструкции и кровли, и фундамента скрыты за вуалью, собранной из панелей акрилового стекла, высота которых равна высоте фасада, а ширина составляет 1,8 м. Швов между ним практически незаметно. Во многом это связано с тем, что панели слегка гофрированы. Но не как у Гримшоу регулярными глубокими бороздками, а мелкой волнистой рябью наподобие плиссировки. Такие линии не проведешь рапидографом, скорее их можно наметить дрожащим карандашом. Ощущение легкости этой оболочки и, как следствие, здания, занимающего площадь трех футбольных полей, обусловлено не только сдержанностью в разлиновке объекта, но и, конечно, его цилиндрической формой, ограничивающей фронтальный угол зрения, а значит и видимую протяженность фасада. Третьим важным моментом является то, как собственно устроена оболочка. Речь идет о фасаде, где бетонную несущую стену с навешанным на нее утеплителем экранируют двухслойные панели из акрила, наружный слой которых прозрачен, а задний - окрашен в молочный цвет. Эта волнистая оболочка при рассеянном освещении практически растворяется в атмосфере. Впечатление эфемерности, порождаемое крупным архитектурным объемом, становится максимальным. В солнечный же день между изгибами драпировки образуются полоски рефлексов и теней, субтильная графика которых также истончает крупную форму. Получается нечто сходное с эффектом, которого достигал Христо, упаковывавший такие крупные объекты, как Рейхстаг или Национальная галерея в Вашингтоне, когда ощущение легкости, рождаемое белоснежным полотном, переходит на обволакиваемую форму, и в итоге большое не подавляет.

Несколько слов стоит сказать о плане сооружения SANAA. Точнее даже не о плане, а о его конфигурации. Круг, символизирующий в данном случае гибкость и вариативность процесса производства, заставляет вспомнить еще один архитектурный объект.

А именно ротонду Александра Бродского, построенную в Никола-Ленивце. Так же как и в промздании кампуса Vitra, у этой ротонды множество одинаковых дверей - ты можешь попасть в нее практически отовсюду, все доступы равнозначны, там нет ни главного, ни заднего входа. При этом ротонда Бродского кажется круглой в плане, но на самом деле в ее основании находится эллипс, то есть идеальность формы, а следовательно и равенство всех фасадов все- таки нарушается, выделяются два главных направления.

В случае постройки SANAA форма круга тоже какая-то неправильная. Впрочем, он тяготеет не к эллипсу, а скорее к подсдутому мячу: где-то дуга окружности чуть уплощается, где-то, наоборот, становится более упругой.

На пресс-конференции архитекторы объясняли это невозможностью выдержать в столь циклопическом масштабе идеальную окружность. Тем более, дескать, это и не нужно, ведь модуляции дуги считываются только с птичьего полета. Впрочем, в этом тоже можно разглядеть стратегию, направленную на смягчение формы. Циркульный круг уже воспринимается как атрибут старой, рапидографной архитектуры.

В те времена, когда все делалось «на коленке», рука зодчего стремилась к максимальной твердости. Теперь же, работая на компьютере, архитектор наоборот ослабляет хватку. Расчерчивать различные неправильности стало гораздо проще, а тяга к парадоксам из современной культуры пока еще никуда не ушла.