Современный город работает благодаря машинам, которые мы предпочитаем не замечать. Их устанавливают на периферии, в зонах полной безнаказанности -там, где проекты делаются не так, как хочется, атак, как проще всего. До тех пор, пока периферия означает отчужденную территорию, находящуюся вне сферы контроля и желания, эта проблема не бросается в глаза, но от этого она не перестает быть проблемой. Стратегии меняются ровно в тот момент, когда меняется статус территории.

Сегодня периферии как таковой уже не существует. Прежнее разделение между городом и деревней исчезло. Поскольку в настоящее время почти каждый клочок земли обитаем, мы больше не можем позволить себе избавляться от продуктов нашей жизнедеятельности где-то «вовне». Никакого «вовне» больше нет. Исчезновение таких «внешних» пространств заставляет нас пересмотреть основополагающие принципы работы нашей инфраструктуры.

Технические и производственные помещения стали неотъемлемой частью мира, в котором мы живем. Мы больше не можем их игнорировать, мы вынуждены жить с ними вместе. Важно всё, и каждую часть окружающего мира необходимо воспринимать всерьез-так, будто мы населяем единый всеобъемлющий интерьер. В мире без «внешнего» безнаказанность попросту не может иметь место.

Подобное изменение масштаба и фокусировки уже происходило в истории, но в меньших, ограниченных масштабах. В процессе превращения городов XIX века в первые метрополии был необходим радикальный ментальный сдвиг, и тогдашняя машинерия сыграла в этом важную роль. В ходе данной трансформации большие общественные комплексы и территории - например, кладбища и больницы - из соображений санитарии стали размещаться за городской чертой, одновременно превращаясь в важные инфраструктурные составляющие без контента мегаполиса.


Нет оснований полагать, что подобное не может случиться снова. То, что представлялось не касающимися нас коробками с неким оборудованием, превратилось в необходимые элементы инфраструктуры городов. Ко всем этим центрам хранения данных, перерабатывающим заводам, складам и т.д. следует относиться с почтительностью. Если эпоха Просвещения вдохновила целые поколения архитекторов XVIII—XIX веков на переосмысление значения банальных по своей сути элементов городской инфраструктуры, то почему наши амбиции должны быть меньше? В мире, где все активнее обсуждается состояние и внешний вид традиционных общественных зданий (школ, административных центров, судов и т.д.), соответствующее оформление технических пространств может занять свою нишу. Один только размер не позволяет их игнорировать - они завораживают своей мощью. Наша задача-обратить эту мощь на пользу городского сообщества - к выгоде, отвечающей требованиям города. Мы верим, что у города существует коллективное ядро. Причастность к городскому сообществу можно в полной мере испытать только при наличии памятников, принадлежащих всем и каждому. «Большие коробки» - монументы XXI века.

Если эти коробки - наши памятники, то из чего тогда состоит городская среда?

Сегодня места проживания и работы все интенсивнее концентрируются на одних и тех же территориях. Как ни удивительно, это совсем не новое явление. Рассматривая период модернизма и буржуазного общества как временное отклонение в непрерывной истории архитектурных типов, станет понятно, что основная часть архитектуры никогда не была представительной. Большая часть ткани города всегда проектировалась изнутри наружу. Внешний облик либо рассматривался как следствие внутреннего устройства, либо понимался как составляющая некоего коллективного нарратива, не связанного со своим содержимым.

Поэтому мы предлагаем смотреть на большинство архитектонических проблем в оптике организации внутреннего пространства.

Стремительно развивающиеся технологии только подстегивают эту эволюцию. Если в конце прошлого века технологии были громоздкими, непосредственно влияя на организацию зданий, то сегодня это влияние практически сведено к нулю. Wi-Fi и появление легких портативных компьютеров очень быстро стерли «технические» границы между пространствами для жизни и работы. Чрезвычайно интересно, что это вернуло архитектуре власть определять иерархию и последовательность пространств и в конечном итоге сделало возможным создавать пространства без привязки к конкретным функциям и видам использования.

«Большая коробка» и интерьер - всего лишь две стороны ОДНОЙ медали. Las Vegas, Cambridge, Обе создают опорные точки для развивающейся вокруг них жизнедеятельности, будь то мир, лишенный периферии, или индивидуальный домашний ландшафт. Как подлинно бессодержательная архитектура, они создают вместилища для наших индивидуальных желаний и проекций.