Сэр Питер Кук - знаковая фигура в архитектуре XX-XXI столетий. Неутомимый футурист, оптимист и новатор, он получил мировую известность, когда стал одним из основателей легендарной группы 60-х гг. XX в. - Archigram.

Сэр Питер Кук - знаменитый утопист XX века и, как показало время, реалист XXI столетия, доказавший, что утопии Archigram двигают развитие архитектуры. В своих проектах группа экспериментировала с модульными технологиями, пространственными капсулами, мобильными жилищами и городами-утопиями. Благодаря своим изысканиям, Питер Кук стал знаменитым теоретиком архитектуры. Его новаторские концепции начали воплощаться только сейчас, как например, фантастическое здание арт-центра в Граце (Kunsthaus Graz), Австрия. Архитектор проектирует, пишет статьи и книги, выступает с лекциями по всему миру. Недавно он посетил Москву как преподаватель Института медиа, дизайна и архитектуры Strelka, где дал эксклюзивное интервью нашему журналу.

- В XX столетии вам удалось воплотить только один проект, но, тем не менее, вы были вознаграждены современниками за то, что не потеряли веры в смысл и предназначение архитектуры. В чем, на ваш взгляд, они состоят? Как она развивается?

- Во времена Archigram я считал, что технологии и язык архитектурных форм нуждаются в постоянном развитии. Именно в этом я видел предназначение архитектуры, источник ее энергии. Однако, большинство моих коллег в 60-х гг. XX в. в действительности были моими оппонентами. Может быть потому, что архитекторов повсеместно жестко ограничивали, формируя таким образом их менталитет. К сожалению, поэтому так мало выразительных зданий осталось с тех времен. Архитектурные критики и профессора 60-х все время твердили: «Вы не должны проектировать так, не должны читать эти книги, как например, издания о русском конструктивизме, вы вообще не должны смотреть на эти здания, проекты, проч.». Я же, наоборот, всегда говорил студентам: «Будьте любопытны! Открывайте больше, максимум вокруг себя!». Я считаю, что восприятие архитекторов, да и вообще людей не должно быть лимитировано чем бы то ни было. В 60-е мы мечтали об изобретении и применении высоких технологий. В 70-е и 80-е появилась новая волна интереса - активное открытие технологий для реализации новых форм, чтобы поглотить, завоевать больше территорий, освоить новые процессы, выйти за границы традиционного мира форм, традиционного языка. К концу 80-х происходит переосмысление пространственных объемов, которые могут быть применимы в трактовке зданий, планировании общественных парков, вокзалов, метро и проч. В это время многие технологии стали использоваться для реализации проектов с невиданными формами. Началось завоевание виртуальных территорий, придуманных архитекторами, что раньше было утопией. Результаты использования высоких технологий стали восприниматься как новая эстетика архитектуры. Так возник хай-тек. Однако же, наряду с этим стилем в 90-е гг. появились идеи вовлечения в язык архитектуры природных феноменов. Наступил период очарования и восторга растительными формами, которые привели к расширению и обогащению архитектурного языка.

- Как развивается архитектура сейчас?

- С начала нашего тысячелетия архитектура применяет то, что было наработано, и занимается тем, что смешивает крайности, комбинирует различные технологии, применяет в том числе, дешевые. Это уже не хай-тек, а микс-тек. Все то, о чем мечтали архитекторы XX века сейчас можно воплотить.

- Какими разработками в архитектуре вы занимаетесь в настоящее время?

- Сейчас мне вновь стало интересно моделирование городов, но небольших. Их приятней конструировать. Большие города слишком политичны и анархичны, слишком маленькие - это паранойя, в них люди становятся очень ограниченными. Я ориентируюсь на гармоничные средние формы городских поселений.

-Архитектура старинного центра Граца столь традиционно - невысокие домики, узкие улочки... Вы не видите резкого противостояния и противоречия вашего проекта окружающей среде?

- Архитектура - забавная вещь... Мне вовсе не кажется, что Грац - консервативный город, хотя это город исторически буржуазный, однако, он и университетский. Я цинично отношусь к буржуазной культуре, которая существует повсеместно и является основой ограниченности сознания, отсутствия динамики развития менталитета. В Англии система этой культуры весьма изощренна, в маленьких местечках она существует везде до сих пор. И, тем не менее, я сам отношу себя к буржуа. Я вырос в буржуазной семье, но поскольку отец был офицером, у меня были привилегии - посещать театры, концерты, выставки, галереи. И я всегда резко выделялся индивидуальностью, мое отношение к вещам всегда было очень изменчивым и всеобъемлющим, и выходило за рамки архитектурного процесса. Так я стал антиподом родной буржуазии. Долгие годы меня считали дурачком, недоразумением и нелепостью в Англии, но я упорно стоял на своем. Неожиданно мне дали дворянское звание, и тем не менее, я все еще дурачок, потому что не приемлю буржуазных аксиом архитектуры. Ведь меня интересует сценарий жизни, где каждая деталь дает ценную информацию архитектуре. Грац является большим университетским центром, там множество молодежи со всего мира и постоянно происходит брожение умов. Это его вторая сущность. В проекте арт-центра мне хотелось объединить динамику города, которую ему придает молодежь, и архитектуру старого центра. Меня тянуло устроить провокацию, которой стал огромный пузырь, но вместе с тем, я тщательно изучил масштаб окружающих зданий, чтобы арт-центр образовал вместе с ними некую единую архитектурную систему. Кроме того, надо было изощриться, чтобы сохранить старое здание у входа. Оно стало своеобразным фильтром, границей перехода из одного, старинного буржуазного мира, в другой, инновационный.

- Каков язык архитектуры центра в Граце? Это органическая архитектура?

- Нет, нет, это архитектура театра. Это таинственный контейнер, в котором переплетены 2 концепции: загадочный план, который манипулирует человеком, но никто этого не замечает, это совершенно другой мир, отличный от окружающего, и сама старинная архитектура центра. Когда вы бродите, потом поднимаетесь и подходите к окну-«ноздре», то вдруг понимаете, что видите замок и он все также доминирует над городом, и над авангардным зданием. Затем вы идете дальше и оказываетесь в галерее-променаде: перед вами открывается панорама города. И вы вдруг ощущаете его ценность, ведь сам город чудо как красив. Это одна из опций воссоединения ультрасовременной архитектуры с городом. Восприятие изнутри и стирание границы нового и старого, ощущение того, что иллюзии реальны и авангард интерактивен по отношению к буржуазной архитектуре. Хотя, безусловно, арт-центр в Граце - провокация по отношению к стереотипному сознанию, но все-таки не агрессивная,а мягкая.

- Складывается впечатление, что в арт-центре нет окон. Это действительно так?

- В современной архитектуре существует тирания окон. Они постоянно доминируют. В более примитивной архитектуре доминировала масса стены, но сейчас нам нужно смотреть вокруг, и решение, где смотреть и какой широты должен быть обзор, доминирует над архитектурой уже 100 лет. Иногда они интерпретируются слишком свободно, и поэтому подавляют здание, его архитектурную целостность. Сейчас популярны игры с окнами, порой очень глупые. Например, зачем делать окно в туалете на уровне глаз, да и нужно ли оно там?! Я всегда мечтал сделать здание без окон, стены которого переходят от глухой к просвечивающей, потом к полупрозрачной, затем к прозрачной и, опять наоборот, к сплошной, разрушая тиранию окон. Таким образом, окна «тают», словно растворяются, исчезают. В Граце мне это удалось превосходно.

- К чему движется современная архитектура?

- Я думаю, она находится в большой опасности стать сферой ширпотреба. Я циник, и поэтому всегда ставлю вопрос о действительном содержании архитектуры, а не об ее успешности. Архитектура - не предмет бизнеса, и не рекламный продукт, не маркетинг, она никак не относится к коммерции. Ее смысл - в гуманности, бизнес нельзя назвать гуманным, этот вопрос стоит за его границами. Хотя может быть когда-нибудь человечество к этому придет...