Авангардист и романтик Ферруччо Лавиани, идеолог визуальных концепций и приверженец функциональных вещей, он создает интерьеры для Dolce&Gabbana, стенды- шедевры, светильники для Kartell и комоды-головоломки для Emmemobili.

Интервью: Анжелина Вин.

-Почему вы решили стать архитектором и дизайнером? Как это произошло?

- Случайно и совершенно неожиданно себя самого. Все, что происходит со мной в жизни - чистые случайности. я счастливчик. Рядом с моим домом в Кремоне была школа, где обучали делать скрипки - ведь Кремона знаменита скрипками Гварнери и Страдивари. Все мои друзья учились в этой школе. Посещал ее и я. Затем вся компания ринулась изучать архитектуру в Милан, и я вместе с ней, хотя сначала и не осознавал, нужно мне это или нет, мне просто хотелось быть с друзьями. Тогда я был очень молод и ничего не соображал толком. Однако уже в 24 года я защитил диплом в Миланском политехническом институте. для Италии такая скорость получения образования не характерна - молодые люди 15-20 лет назад были более задумчивы и медлительны. А когда я еще учился в институте, то прошел слух, что Микеле де Лукки набирает молодежь работы над проектом. Бесплатно, конечно, и я с радостью согласился. Тогда мои родители очень помогали мне, и я мог делать то, что мне хочется.

- Вам посчастливилось поработать со многими звездами итальянского дизайна. Кого вы встретили первым - Этторе Соттсасса, Алессандро Мендини, Вико Маджистретти, Микеле де Лукки или Акилле Кастильони?

- Акилле Кастильони был первым, кого я увидел еще в детстве.

Еще в школе в Кремоне маэстро прочитал нам лекцию о дизайне и рассказал о своей лампе Мсо, которую он спроектировал Flos. Это было 30 лет назад. Тогда эта лампа была образцом авангарда и буквально ошеломила меня своей новизной. Я и представить себе не мог, что впоследствии буду с ним работать. И многие годы спустя, когда я встретил его вновь, я сказал ему: «Просто удивительно, что мы теперь работаем как партнеры, ведь я встречался с вами, когда мне было 14 лет!». Первым же моим гуру в создании проекта Микеле де Лукки, с которым я начал работать в 1983 году и продолжал сотрудничать до 1991 года. В 1990 году мы создали вместе экспозицию итальянской мебели Technique discretes: le design du mobilier italien 1980-1990 в Лувре, в Париже. В этот период я познакомился с Соттсассом и стал работать над коллекцией 12 nuovi Memphis. Когда я в 1991 году открьли свою студию, Акилле позвонил мне и сказал, что рекомендовал меня компании Kartell. Мы по-настоящему дружили, обсуждали очень много интересных проектов, я помогал ему в работе с фабрикой De Padova, а он наста^ меня в новых креативных проектах, которые тогда я только начинал.

- Вы помните момент, когда осознали, что влюблены в дизайн?

- Когда получил свой первый гонорар. Я почувствовал, что делаю нечто, что нравится людям: и покупая предмет, например, лампу

ИНТЕРЬЕР СТЕНДА KARTELL НА МИЛАНСКОЙ ВЫСТАВКЕ ISALONI 2009 ПОСВЯЩЕН 60-ЛЕТИЮ КОМПАНИИ

На странице слева: Ферруччо Лавиани специально приехал в Москву на открытие монобутика Kartell на Кутузовском проспекте. На этой странице: Стенды Kartell, оформленные Лавиани, всегда привлекают внимание посетителей выставки I Sаlопi в Милане.

Orbital у Foscarini - они принимают и одобряют мои идеи. Этот светильник до сих пор остается бестселлером. Мне было тогда около тридцати.

-Выработали как архитектор или только как предметный дизайнер?

- Не только. Когда я сотрудничал с Микдляе де Лукки, мы вместе архитектурные проекты в Японии. Также я с молодости знаком с Доменико Дольче и Стефано Габбана, и когда они купили здание в Сан-Тропе (Франция), мне бьшо очень интересно создать интерьер. Сейчас я автор архитектурной концепции бутиков Dо1се&Gаbbапа по всему миру, и продолжаю делать совершенно разные проекты: мебель, светильники, интерьеры и прочее для других компаний. Я люблю быть разным!

- Коzда вы начали сотрудничать с Kartell?

- Это была одна из моих счастливых случайностей. Когда Клаудио Лутти возглавил Kartell, с компанией уже тогда работали такие знаменитости как Старк. Они предлагали свои идеи по концепции стенда на выставке ISaloni в Милане. Но Клаудио Лутти не понравились эти предложения, и он узнал от моих друзей, что я специализировался на проектировании стендов в студии Микдляе де Лукки. Когда Клаудио Лутти позвонил мне и предложил разработать концепцию стенда Kartell, я сначала спросил у Микеле де Лукки, могу ли я самостоятельно сделать этот проект, и, получив от него одобрение, свое предложение, которое понравилось. Это было 20 лет назад. В тот момент я начал работать Kartell и решил организовать свою студию дизайна.

- Как вы оцениваете дизайн по отношению к 70-м, 80-м, 90-м годам ХХ века?

- В 70-е и 80-е годы прошлого века для нас, я имею в виду Европу и Соединенные Штаты Америки, максимум свободы. Тогда не инвестиций не только в дизайн, но и в исслдедования которые могли проводиться в неограниченном объеме. Скажем, дизайнерские группы того времени - Studio Alchirnia и Memphis -это фантастическая свобода творчества, стопроцентная! Основанная на новых исследованиях в области форм, восприятия, технологий, презентаций.

В 90-х случился первый экономический кризис, но не настолько , как сейчас. Все равно в мире что-то двигалось, мы вышли из кризиса, и с середины 90-хдо середины 2000-х находились в периоде новой роскоши. Однако уровень культуры очень сильно снизился, и вкус людей к футуризму, радикальному дизайну потерян. Появился новый минимализм. Параллельно появились заменители настоящей роскоши, очень много предметов стали делать под классику, стали популярны подделки, и в конце концов оформилось новое барокко в дизайне.

Мы переживаем сейчас жестокий кризис, и дизайнеры проектируют спокойные вещи, не вызывающие никамх сильных эмоций, политически корректные, если так можно выразиться. Существует страх перед серьезными экспериментами в организации пространства интерьера, создании новых форм и функций вещей. Дизайнеры боятся резких движений. Главные критерии, которые предъявляются к новым вещам - это их нейтральность в цветовой гамме, форме и даже функциональности. Сейчас происходит большой возврат к той сущности дизайна, которая бьша выражена еще 100 лет назад: «Форма следует функции». Может быть, мы стоим на пороге грандиозных перемен, но этого сначала должны произойти серьезные изменения в финансовой и политической сферах. Тогда в принципе изменится подход к проекту как таковому.

- Вы преподаете дизайн и архитектуру?

- Я пробовал. Год преподавал в Миланском университете архитектуру, в Академии Domus читал курс о создании интерьера бутика, но понял, что это не мое. Например, есть люди, которые любят детей и есть такие, кто их не любит. А бывают люди, которые любят приводить других в восторг, очаровывать, притягивать, заинтересовывать тем, что говорят. Но этого нужно иметь особую, гипнотизирующую речь. Хоть я и итальянец, но не говорю на хорошем итальянском. Я больше прутик, а не преподаватель, и не теоретик.

- Вы не хотите раскрыть студентам секрет дизайна?

- Я сам себя еще не открьл секрета гипноза аудитории словами. Я предпочитаю привлекать людей предметами, которые создаю, а не потоком слов.

- Вы выделили новое барокко. Ваша лампа Bourgie для Kartell тоже сделана в русле этого модного направления?

- Когда я понял, как люди воспринимают лампу Bourgie, я очень расстроился. Ведь этот светильник - воплощенная ирония! Он имеет стилизованную барочную форму, но это всего лишь пародия на роскошь, которую масса людей ассоциирует с барокко. в настоящем барокко мне импонирует радость, яркость, насыщенность красок, в отличие от готических предметов, очень темных и безрадостных. Конечно, я ближе к барокко, чем к готике. Я могу быть барочным в своем вдохновении, но не в стиле. Я футурист и верю в будущее, я не люблю ретро-вещи. Я авангардист. Даже имя лампы Bourgie происходит от слова «буржуазия». Это своеобразная шутка над буржуазным предметом. Смысл концепции этой лампы - в ироничном отношении к буржуазному восприятию мира и общества.

- Но никто не догадался, что это ирония!

- Да, никто! Однако, я счастлив, что лампа стала бестселлером. Но честно признаюсь: иногда я страстно желаю, чтобы люди старались чуть больше поднять предмет, а не только принимали его притягательный эстетический образ.

- Расскажите, а какова идеялампы В1оот для Kartell?

- Коллекция прототипов Вlооm была впервые представлена три года назад на выставке, организованной Dolce&Gabbana в Милане. Я вовсе не хотел делать реплику барочной люстры, а создать современный, но романтичный предмет. Поэтому маленькие цветочки, которыми я всегда восхищаюсь, стали частицей пазла этой модели и позволили мне играть с формой. Кроме того, они придают предмету неповторимую фактуру, поверхность фантастической красоты. У меня была идея создать букет, но не стоящий в вазе, а висящий над столом. Я сделал несколько вариаций этой лампы, и одну из них подарил Доменико Дольче на его день рождения. Я сделал /для него особенный экземир в золотом цвете. Он представляет собой букет из цветов, покрытых настоящим золотом двух видов - нового яркого, сияющего, и старинного, слегка потемневшего, мерцающего.

- В чем смысл сценографии стендов Kartell? Я имею в виду концепции показа предметов на международных выставках.

- В изобретении особой атмосферы, чтобы люди оценили новую коллекцию и креативность стенда.

- Куда дизайн движется сейчас?

- В мире сейчас превалирует неуверенность, и она отражается во всем - и в мыслях, и в поступках. Сейчас у дизайна нет философии, нет стратегии, как это бьшо в 20-х годах хх века, когда появился Баухаус, или в 70-х и 80-х, когда творили легендарные группы Memphis, А1сЫт1а. Memphis состоялся благодаря инвестированию Artemide в авангардный проект. Сейчас все боятся рисковать, все страшно озабочены бюджетом, тратой денег. Всем кажется большим риском создавать нечто новаторское. Никто не будет инвестировать в создание новой сущности дизайна, как бьшо когда-то. Быть может, появится какая-то личность, кто дерзнет сделать нечто абсолютно иное, новое. Я бы очень хотел посмотреть на этот естественный всплеск креативности. Но, думаю, сейчас не тот момент.